ТАНАХ. 3 ТОМА


Есть в наличии
Быстрая курьерская доставка
Сегодня и позже
8050 руб.
7000 руб.

большой формат

 

2.ПРИНЦИПЫ ПЕРЕВОДА

Рамбан (р. Моше бен Нахман, Нахманид, 1194-1270) пишет во введении к своему комментарию к Торе, что весь текст Торы - это имена Всевышнего. Развивая эту идею, р. Исраэль Баал -Шем -Тов (1698-1760) указывает, что следствием этого является вывод о принципиальной невозможности полного постижения Торы. Каждое из имен Всевышнего указывает не на самую Б-жественную сущность, но на определенные проявления Б-жественного в мире. Но согласно принципу единства Творца, Он и его имена едины. Следовательно, точно так же, как Б-жественная сущность находится за пределами возможностей постижения человеческого разума, то же самое относится и к любому из имен Творца. Максимум того, что нам доступно, -это лишь знание, что у Него есть такие-то и такие-то имена и что в плане метафорическом, то есть в плане сравнения с данными нашего земного опыта, они имеют такой-то и такой-то смысл. Однако их истинное постижение - то есть адекватное понимание их духовной сущности - нам не дано. Точно так же в результате изучения Торы мы приобретаем лишь знание, что она говорит о том-то и том-то, однако истинное постижени ее, то есть адекватное понимание ее духовной сущности, человеческому разуму недоступно.

Прямое следствие этого невозможность адекватного перевода Священного Писания на какой бы то ни было язык. Ведь понятия человеческого языка отражают лишь сферу материальной жизни, но не то, что выходит за пределы материального мира; так и духовная сущность Торы -истинный духовный смысл ее содержания, выходящий за пределы человеческого разума, -невыразима ни на каком из земных языков.

Однако отказ от стремления к адекватности ни в малейшей степени не облегчает задачу переводчика. Текст Танаха исключительно многозначен. Согласно еврейской традиции он содержит четыре основных уровня (каждый из которых имеет множество аспектов). Аббревиатурой их названий является слово пардес («сад» -«сад Торы»). Четыре еврейские буквы, составляющие это слово, намекают на четыре уровня содержания Торы: пшат - «простой», буквальный смысл текста, ремез - «намек», драш - «исследование» (обычно основанное на преданиях и ассоцияциях) и сод «тайна», самый глубинный смысл текста. Наши мудрецы говорят: «Семьдесят ликов у Торы», и это относится к каждому из уровней ее содержания: и пшат, и ремез, и драш, и сод имеют «семьдесят ликов». Следует также принять во внимание, что разграничение этих уровней - методологическая абстракция: реально они проявляются лишь во взаимодействии. Иными словами, в зависимости от подхода изучающего в Танахе раскрываются все новые и новые аспекты его содержания, и потому принципиально невозможно создать такой перевод (даже ориентирующийся только на простой смысл слов), в котором было бы сохранено хотя бы большинство из возможных значений:  самый лучший перевод способен дать лишь представление о каком-то одном (в лучшем случае о некоторых) из этих аспектов.

Следовательно,  при переводе Танаха на какой-либо язык необходимо прежде всего по возможности точно определить рамки подхода к работе и в дальнейшем придерживаться их. Для этого следует найти решение основных проблем, возникающих в процессе перевода.
По нашему мнению, одна из труднейших проблем при переволе Танаха - это проблема стиля. Среди переводчиков Танаха уже давно стало прописной истиной, что в Танахе представлены самые разные «литературные жанры", Так, ранние пророки - это исторические книги, охватывающие период времени почти в тысячу лет от прихода еврейского народа в страну Израиль до разрушения Первого Храма, Рут - это лирическая повесть, Эстер - почти детектив,   Шир   гаширим        величайший   в   мировой   литературе   образец любовной лирики, в книгах Зхарья и Даниэль есть страницы, которые можно без    преувеличения    счесть    источником    современной    литературы  (и кинематографии) ужасов... Из этого, как нам представляется, следует, что перевод, скажем, философской книги Когелет стилистически должен заметно отличаться   от  перевода,   например,   поэтических  текстов   Тегилим.   Не в меньшей степени, чем забота о правильной передаче смысла текста, нам было важно сохранить стилистику оригинала. Неоценимую помощь оказал нам при этом  комментарий  к  Танаху «Даат Микра»  (изд-во  "Мосад  гарав   Кук", Иерусалим, 2000), в котором дан подробный анализ стиля каждой из книг Танаха   (в   предисловиях   к   ним).   Безусловно,   наш   перевод   не   может претендовать на полное разрешение этой проблемы, но мы берем на себя смелость считать, что, по крайней мере, указали пути, по которым следовало бы идти.

В проблеме стиля надо различать два аспекта: лексический и структурно ритмический. В ходе нашей работы над переводом второй из них выдвинуться на первый план. Поэтому начнем с него.
Текст Танаха включает в себя, в самом общем плане, три формы литературного изложения: проза, ритмизованная проза и стихи. Отличие первой из них от остальных достаточно ясно, но эта интуитивная очевидность все же требует уточнения. В Танахе очень мало прозы в буквальном значении этого термина; наиболее «прозаической» (в литературоведческом смысле является книга Иегошуа, но даже в ней (не говоря уже о других книгах Танаха) более протяженные части текста обладают более или менее очевидной ритмической основой.

Таким образом, граница между просто прозой и ритмизованной прозой оказывается в большей степени размытой. Ритмизованной прозой в полном смысле слова являются те отрывки, в которых ритм приобретает особое значение как средство экспрессии. Чаще всего это речь Всевышнего (пример вкрапления ритмизованной прозы в относительно прозаический теест: Йехезкель, 44:6-8) или пророка (Ирмеягу, 10:-10, 12-16). Граница между ритмизованной прозой и стихотворной формой изложения еще более размыта, поскольку в стихах Танаха отсутствиует рифма - самый яркий пример поэтической речи. Прекрасный пример этого явления дают многие стали в книге Когелет: начало главы 9-ой, (которое с одинаковым правом можно считать и стихами, и ритмизованной прозой), стихи 8:15 и 8:17 (где стихотворная речь переходит в ритмизованную прозу внутри них), 6:2 и др. Поэтому решающим критерием для нас служат структура и ритм.
Строение стиха в Танахе определяется традиционными интонациями чтения, обозначаемыми на письме так называемыми знаками кантилляции (щеамим), которые играют ту же роль, что в наше время - знаки препинания.

Поэтическая норма стиха - четкое разделение на два равных полустишия, которые, в свою очередь, делятся на две равные фразы. Как правило, стих служит для выражения более или менее законченной мысли (с некоторыми исключениями). Таким образом, если стих Танаха ритмически не организован, его части ритмически не аналогичны друг другу и содержат не одинаковое число фраз, или же, если эти фразы резко различаются по величине, этот текст мы считаем прозаическим. Если же текст имеет единую ритмическую организацию и каждое полустишие четко разделяется на более или менее равные фразы - это самый очевидный признак стихотворной организации текста. Между этими образцами располагается очень большое поле промежуточных случаев. Так, еще в рамках поэзии находятся примеры расширения стиха за счет введения параллелизмов или дополнительной фразы (Йехезкель, 38:22,23) или усечения полустишия (Йехезкель, 39:9). Если же структура стиха удаляется от вышеуказанной нормы, когда полустишия сильно расширяются, теряя равенство своих размеров, или второе полустишие приобретает дополнение (как в Когелет, 2:26), в особенности если установившаяся ритмика разрушается, -мы приближаемся к сфере прозы.

В соответствии с этими критериями мы сочли нужным отразить формы изложения графически, а именно: в отличие от прозы и ритмизованной прозы дать стихи, как принято, в строфическом виде. Стих Танаха фактически равен современной строфе, состоящей из двух, иногда трех, а чаще четырех стихотворных строчек, которые разделяются цезурами разной глубины. Однако в различных книгах Танаха структура стиха-строфы различна. Так, в книгах Ийов и Мишлей и в значительной части книги Тегилим нормативная структура стиха такова: первое полустишие состоит из двух более или менее слитых фраз, а во втором полустишии резко акцентируется первая фраза, которая из-за этого отделяется от второй более глубокой цезурой. В книгу Когелет, напротив, множество отклонений от вышеуказанной «четырехдольной» нормы, а именно, «терцин» - строф из трех стихов. Очень свободно форма стиха варьируется у Ирмеягу: в его книге есть множество примеров как усечений, так и расширения вплоть до почти незаметного перехода в ритмизованную прозу.

Отметим также, что установление данной стихотворной нормы, отклонения от нее и возвращение к ней в поэтическом тексте нередко имеют также формообразующую функцию, соответствуя тематическим поворотам содержания (см., напр., Песнь Дворы в 5-ой главе книги Шофтим или 1-ую главу книги Йешаягу).

Подобно знакам препинания, знаки кантилляции кроме формообразующей функции выполняют также функцию эмфатическую.

Пунктуация у нас, как правило, ориентируется на кантилляцию оригинала тире, восклицательный и вопросительный знаки в середине стиха вседа соответствуют интонациям оригинала.
Как правило, мы старались сохранить ритмику оригинала и структуру стиха. Там, где это представлялось невозможным из-за принципиальных различий между ивритом и русским языком, мы ориентировались на стилистическую норму настоящей книги.

Второй аспект проблемы стиля - лексический. С одной стороны, иврит Танаха - чрезвычайно точный язык, в котором каждое слово имеет ему одному свойственный смысл или оттенок смысла. Поэтому в нем нет синонимов в том смысле, в каком русский язык считается столь богатым ими. С другой стороны, в зависимости от контекста одно и то же слово в иврите, не меняя своего основного значения, «отсвечивает» различными оттенками, которые, без всякого сомнения, необходимо отразить в переводе.

Приведем один пример. Слово меод (как слово-усилитель) имеет в словаре Ф.Л.Шапиро только одно значение: «очень» (а в сочетании с другими словами приводятся еще два: «весьма» и «в высшей степени»). А словарь синонимов русского языка дает к слову «очень» длинный ряд синонимов: «весьма, крайне, необычайно,  необыкновенно»  и  т.д.  - всего   116  (!)  слов  и  выражений, Очевидно, что если слову меод раз и навсегда приписать только одно значение, литературному стилю перевода будет нанесен непоправимый ущерб. Так,  в  сочетаниях  со  словами  «испугаться»  и  «почувствовать  стыд" желательно употребить различные синонимы слова «очень», и ясно также, что в сочетании с прилагательным перевод слова меод уже будет иным (тем более если эти словосочетания находятся внутри одного предложения или в соседних предложениях).

Кроме того, необходимо учитывать, что одно и то же слово у разных авторов (или, возможно, в разные эпохи) имеет не одно и то же значение. Так, слово тахануним, обычно означающее «мольбы», «молитвы», у Ирмеягу (3:18) противопоставляется «плачу» и поэтому получает иное значение: согласии Таргуму и комментарию Радака - «жалость», «сострадание» (и так же у Зхарьи, 12:10). В Тегилим слова ставим («смиренные») и поалей аввн («лиходеи») употребляются вместо обычной пары «праведники - нечестивцы".

В книге Миха (4:11) слово техенаф означает не «оскверниться» (как в Торе, Бемидбар, 35:33, и у Ирмеягу, 3:1), а (согласно Таргуму, Раши и «Мецудат Цийон) «будет осуждена».

Приняв все это во внимание, мы пришли к выводу, что не следует стремиться одно и то же слово оригинала переводить всегда одним и тем же, раз навсегда заданным эквивалентом в русском языке. Поскольку синонимы в русском языке имеют различные эмоциональные оттенки, мы используем их в| качестве эффективного средства передачи стиля оригинала. Кроме того, использование синонимов иногда диктуется требованиями ритма и структуры поэтического текста.

В нашей работе мы, в принципе, ориентировались на простой смысл слов оригинала (пшат) и в соответствии с этим выбирали ту интерпретацию текста, которая дает значение слов, наиболее близкое к словарному. Поэтому чаще всего мы использовали комментарии «Мецудат Давид», «Даат Микра» и комментарий Радака. В случае резкого несовпадения между ними в объяснении смысла текста мы прибегали к Таргуму (переводу на арамейский язык) и к комментарию Мальбима. Перевод книги Ийов в значительной степени ориентируется на комментарий Рамбана.

Ввиду крайней лаконичности иврита по сравнению с русским языком, мы были вынуждены добавлять слова для большей связности и ясности перевода, а иногда вводить очень короткий комментарий, без которого данный отрывок не может быть правильно понят (как при описании Храма в главах 40-43 книги Иехезкель). Эти слова набраны строчными буквами. Однако в исключительных случаях мы сознательно отказывались от этого правила, поскольку именно нарушение связи слов в предложении или туманность его смысла несет в данном контексте мощный эмоциональный заряд. Таковы, например, бессвязные обращения Йегонатана к Давиду (Шмуэль, I, 20:14), когда он никак не решается высказать свою просьбу - может быть, из боязни оскорбить любимого друга подозрением, что тот способен истребить весь род Шауля и, в частности, потомков самого Йегонатана; или предсмертные слова Давида (Шмуэль II, 23 2-7), отрывочность которых, возможно, передает его физическое состояние.

Еще одна проблема - расстановка кавычек в текстах пророчеств. Во многих случаях не ясно, кто это говорит: Всевышний ли устами пророка, пророк ли излагает полученное от Всевышнего сообщение или пророк говорит от себя. Особенно трудна в этом отношении книга Ирмеягу: слова Всевышнего почти незаметно переходят в слова пророка (см., напр., конец 4-ой главы и начало 5-ой), и иногда диалог возникает прямо внутри стиха (напр., 6:4).

Мудрецы наши в связи со знаменитым стихом «дам дождь... и дам Я траву на поле...» в книге Дварим (11:14,15), полностью являющимися словами Моше-рабейну,   поясняют,   что  это  «Шхина  говорит  из  гортани   Моше».

Поэтому мы решили применять кавычки для обозначения прямой речи только в тех случаях, где совершенно ясно, кто говорит. В остальных случаях мы полагаемся на приведенное выше мнение наших мудрецов и предоставляем читателю выбрать ту трактовку, которая кажется ему предпочтительной.

В заключение переводчик считает своим долгом выразить глубокую благодарность профессору Г.Брановеру за то, что он удостоил его чести создать новый перевод Пророков и Писаний, заведующему издательством «Шамир» П.Гил, и литературному редактору Дине Бен-Даниэль за действенную помощь, р. Нахуму-Зееву Рапопорту, сверившему перевод с оригиналом, Н. Брусовани и К. Калихман, значительно ускорившим процесс издания книги. Хочу выразить особую признательность моей жене Малке, без помощи которой эта работа не могла быть исполнена в срок.

Йегуда Векслер

Характеристики не заданы

 

РЕКВИЗИТЫ ДЛЯ ОПЛАТЫ:

Сбербанк

5469 3800 6736 4793
Владелец карты: К. Мария Федоровна

Альфабанк

4083 9720 5350 8133
Владелец К. Анна Евгеньевна

Уважаемые клиенты! Мы работаем по продоплате.

Самовывоз за наличные по фактическому адресу магазина.

* Цены на сайте не являются публичной офертой.

Доставка по Москве 350 рублей

В другие города Почтой России + учитывая тариф

Наши преимущества

Отслеживание заказа у нас на сайте

100% гарантия качества

Скидки постоянным клиентам

Быстрая доставка по России!

Всегда самые лучшие цены

Экстренная консультация эксперта и помощь в выборе

Оплата VISA/Mastercard